Обожженная душа. еще одна.

Лишить меня ума...
Позвольте, что за пытка?
Лишить меня тебя -
Вот мука всех времен

Я вру. И не выполняю обещаний.
Пообещала себе отмечать новый год с новым любимым человеком, пообещала себе забыть тебя и отпустить… Нет, наяву ты никогда и не был привязан ко мне, я лишь какая-то девочка, а отпустить по-честному, чтобы без мыслей и без эмоционального воровства, когда после закрытия глаз и выключения света мозг вдруг отключается и жалкая душонка видит счастливую жизнь. С тобой. И детей. Твоих. И моих.
А что я могу? Смешно ведь давать себе такие заветы и обещания. А что если люди вообще никогда и ничего не забывают? Никогда…. Никогда – это слишком долгий срок для меня. Я не выдержу тебя столько. Тебя – галлюцинацию, сотканную из рваных лоскутков действительности, которых едва хватит, чтобы обелить ими глобус.
Я смеюсь над героиней пьесы, которая ждала бы не понятно кого (читай, человека, которого она любила), 20 лет. Смеюсь в лицо и открыто. Смеюсь вместе со всеми. А ведь понимаю, что сама, дура, ждала бы… Боже, ждала бы 20 лет! Это ли не сумасбродство? Это ли не сумасшествие?
Я обещала, что забуду тебя до 1 января нового года. Мне не надо отчаиваться, у меня ведь есть еще целых…хм… Целых 4 дня! Тут следует широкая улыбка-гримасса и подмигивание. Чем больше пытаюсь забыть, тем больше помню. Тем больше жду…
Разве не глупо? Тем более, в жизни есть другие проблемы. Нет, в жизни есть просто проблемы. Ты – не моя проблема. И не моя боль. И даже не мука! Ты моя жизнь…
Возьму, значит, старый глобус и буду отмечать новый год с ним. Если это сумасшествие, то я уже почти согласна на него. Ха! Плохо ли сумасшествие, где каждое видение соткано из тебя? Чем плохо? Ведь сумасшедшие даже не осознают, что они сошли сума… Вот тут-то разгуляться можно!
Вся проблема в том, что я не знаю, как убрать тебя. Клавиша «удалить»исчезла из моей душевной клавиатуры. Другие мужчины? Они все смешные беззубые карлики. Кролики. Не потому, что они плохие. Сами по себе они отличные, может быть, даже самые замечательные люди! Но…В сравнении с тобой! Жалкие пятна на чистом асфальте, жалкие блики на полу…
Я бы хотела, чтобы ты полюбил меня. Но, можно ли? Нет, сама знаю, что любят или сразу или… не любят вообще.
Но…У меня ведь есть глобус и мое маленькое сумасшествие, которое я буду называть любовью. Помните, мы ведь условились: умалишенные не ведают о своей болезни, ведь для них она – целый мир.

Сказали, что это не конец, но что в феврале будет хуже... Хуже, чем сейчас? А это как? Но если в конце будет лучше, то сейчас, наверное, пусть будет плохо...Мне больно видеть, как ей больно. Лучше уж, наверное, мне. Только не ей.
Нужно ценить процесс. Процесс жизни, каждую ее минуту... Если не ценить процесс, то зачем жить? Все равно все умрем. А человек ведь не любит играть, зная, что он проиграет. Да и не каждый спортсмен, зная, что он не победит, согласится бежать. А мы вот рождаемся и, зная, что умрем, соглашаемся жить. Парадоксально! А сколько интересного происходит в этой пробежке! Сколько ужасного!
Я хочу научиться бегать так, чтобы не жалеть. Хочу научиться бегать так, чтобы получать удовольствие даже когда голова болит и ноги натерты до крови. Хочу понять ценность жизни вне зависимости от результата.
Что-то не получилось? Вот и хорошо. Я не хочу из-за этого расстраиваться, не хочу вестись на чужие эмоции... Хочу стать гурманом жизни...
А любовь... Знаете ,поняла, что и без нее жить можно. И без нее сам процесс жизни хорош. Любимый, семья и дети? Дети, пожалуй, да. Свои или же усыновленные. А мужчина - не знаю...Бог даст будет, не даст...И не нужно, значит. Вроде бы и одиноко, а ведь ветерок так приятно кусает щеки от мороза так легко дышать, что вот оно и удовольствие - от жизни...Подумаешь, одиночество. Хе! Смешные, зима же на дворе!

Меня нет. И не знаю, буду ли когда-нибудь. Меня убили, стерли и уничтожили в моем же сознании. Я любила, очень любила. Мне сказали, что то, что я люблю - не искусство, а пошлость. Я долго отстаивала свои интересы, а потом поняла, что любила фальшивку... Не искусство. Считая его при этом идеалом. Теперь не считаю. И, наверное, от этого горше. Я слишком чужая себе, меня стираю я сама. Чувства, привязанности, желания... Я как теплая глина в руках окружающих. А что есть глина - серая и бесформенная масса, которая приятна. И не более того...
Я не могу писать. Не могу закончить труд, я ничтожество, впавшее в творческое бессилие. Зачем это делать, если рано или поздно я отрекусь от всего? Если рано или поздно я захочу от всего отречься...
Становлюсь сильной. Это неприятно. Раньше я видела в цветке между мусора и сухих веток маленькое чудо, дивилась ему. Теперь я смеюсь над теми, кто дивится чуду. Завидую, наверное, потому что для меня оно стало не более, чем "ну и что?". Я больше не люблю... И это тоже меня пугает. Когда ты любишь, ты постоянно чем-то полон. Чувствами, мыслями, они раздирают тебя. Ты сумасшедш, но не одинок. Даже с собой. Сейчас я скучна себе. Я кожура от лимона.
Становлюсь циничной, все более замыкаюсь в себе. Теперь я не говорю о сокровенном даже с собой. И мыслей нет. Тупая биомашина. Работа-дом-работа.
За неимением чувств начинаю их воображать. И они раздражают еще больше. Я расходую себя, расходую жизнь. На что? Не знаю... Я не могу писать. Это все равно ,что ослепнуть. Я ослепла сердцем. Без драмы и воплей, просто перестала видеть. Я боюсь привыкнуть к этому.
Я уже не верю в людей. Точнее, мне становится все равно, о чем они сейчас думают, незнакомцы. Раньше как-то за каждого переживала. Едем с кем-то грустным в одном трамвае, потом весь день о нем думаю. Человек в шляпе. Приди и помоги мне.

Иногда я ощущаю, что становлюсь хуже. Хуже, чем была. Хуже, чем могла бы быть. Злее и приземленнее. Бегу от этого. Желаю быть доброй. Но разве одного желания достаточно? Разве оно, это мое маленькое хотение может состязаться с тем, что боль оставляет во мне? Страх, потери, горечь. Я боюсь, что там есть и ненависть, и упреки. Та самая мгла, от котой я бегу и спасаюсь, от которой укрываюсь маской доброты. Именно маской, потому что она еще не срослась с моим лицом и не стала им.
Хочу реагировать на ве мудро. Хочу, чтобы со мной было просто. Но я не могу совладать с тем ураганом ,который бушует, мечется во мне и ищет выход. В ближайшее время или случится что-то хорошее, или катастрофа.

Змей разорвал мои вены.
Что-то во мне родилось.
Смерти я знаю, измены…
Все, что мне снилось – сбылось.

Кости во мне стали древом
Я становлюсь все сильней.
Только б не стать тебе Гневом.
Только б не в бурю морей.

Волосы – дикие змеи
Я вся колючкой пошла.
Только б не зевсовой Геей,
Только б не мраком душа.

С каждой минутой все тише.
Я ухожу от себя.
Высокомерия выше…
Давит оно на меня.

Пальцы покрылись ознобом,
Ногти сиреневей стен.
Только поближе бы к Богу.
Только б не в пыль и не в тлен.

Иней сковал все ресницы.
Мой обездвижен зрачок.
Только бы храброю львицей.
Только б не тени почет.

Зубы все длиньше и шире.
Губы покрылись пыльцой.
Только б заоблачным миром.
Только б не страсти овцой.

С каждым событием странным
Что-то врастает в тела.
Но принимаю, как данность.
А от желаний лишь мгла…

Ты такая маленькая, жила на земле каких-то 17 лет, и уже успела доставить мне столько боли. Зачем это все случилось? Вот ,как последняя старуха, занимаюсь судьборугательством...
Сегодня поняла умную вещь. Все так, как должно быть. И вотзможно, в этом самом состоянии, в котором мы находимся, и на которое сетуем, мы счастливы. Я посмотрела спектакль ,в котором говорилось, что девушка 19 лет ,полюбив актера в любимом фильме, мечтала о нем 31 год. За это время она сидела в тюрьме, искала деньги и прочее ,прочее... Но это ни на шаг не приближало ее к объекту ее желаний. А теперь ей 50. У нее есть все. И она достигла этого собственными мозгами и руками. И пришла заплатить 1 миллион долларов ему ,чтобы он женился на ней и прожил 1 год. Говорит ,что мечтает разлюбить, а ни один брак не выдерживает любовь... Спектакль, в общем, так себе, но финальный монолог потряс... Жена этого человека отвечает этой мечтательнице, что если бы она все эти годы не любила его, она бы не стала такой личностью...Ее бы ожидала монотонная и скучная жизнь, затравленная, как у большинства женщин. А так мечта вела ее, дарила крылья и ослепляла ,чтобы не бояться неудачи.
Многое сегодня поняла. И благодарна, что все в моей жизни сложилось именно так. Было боль, было нежелание жить.Впрочем, вещи весьма заурядные для каждого. Но...я готова жить, выдерживать и стремиться. Я готова принимать людей, состояния и обстоятельства такими, какие они есть. А если в моих силах - делать лучше.

со мной ли, без меня ли...просто живи и будь счастлив. Пожалуйста, выходи на улицу и улыбайся озорным солнечным лучам, так ласково трущимся о твои нежные щеки с чуть заметной заросшестью...Смотри на листья и понимай, что жизнь - это так просто! Не нужно сложностей... Живи и чувствуй. Все остальное - суета. Поверь, ты все сможешь...Ты такой маленький, мой с виду большой мужчина. Ходишь, храбришься... Обвиняешь себя за что-то сделанное или несделанное, ругаешься на прохожих, наступающих тебе на ноги... Они не со зла. Представь, они выделили тебя из миллиарда человек и коснулись твоей ноги своей! Ты исключительный, это заметили даже они, но виной тому - их неуклюжесть...Я тоже тебя заметила, ты пропитан исключительностью...Я исключила тебя из всех и и з всего. Закрыла в комнатке, где еще никто не был. Там нет штампов и стратегий...Там дует ветер и тихо заигрывает с летящими газовыми занавесками. Это комната для нашего исключительного счастья. Хочешь, посадим посреди нее баобаб? Я знаю, ты хочешь... Тогда посадим. Я найду семена баобаба для тебя и они уничтожат всю пыль на земле... Ты пахнешь дождливым лесом...Я так соскучилась по этому запаху...А еще я наконец дотронулась до твоих волос...Счасье, так вот ты какое! Знаешь, думала, ты будешь чуть постарше и посерьезней? Что это с тобой, да ты совсем седое! Вот так...мое счастье - седой младенец, переживший слишком много, да и заслуживший столько же...Мое счастье тоже исключительно...
Ты помнишь, я в ночи тебе шептала? Помни это... Со мной или без меня, с кем угодно и где угодно, просто будь счастлив...Живи...

Когда маленькие дети растут в неблагополучных семьях, видят жестокость, чувствуют на себе насилие. Когда на малышей кричат, их бьют и оскорбляют, их организм включает своеобразную психологическую защиту: малыш начинает думать, что раны, синяки и искаженные лица родителей, пьянки, наркотики и побои – все это происходило не с ним. А он нормальный ребенок, который живет нормально.
- Тот, другой, которого бьют и не любят – это не я, - зажмурившись, шепчут они, обхватив костлявые коленку, сидя за маминым старым пальто в чулане, боясь, как бы его не нашли и этот ад не начался снова…
Знаешь… Мне трудно писать это. И я плачу. Но сейчас я хочу, чтобы ты произошел не со мной, а с другим человеком. Я хочу не любить тебя. Не получать от тебя пощечины молчания и равнодушия. Я не хочу знать твою улыбку и не хочу мерзнуть под дождем, рыдая только оттого, что ты не ответил мне снова. Я не хочу, чтобы мне снова не к кому было пойти со своими страданиями. Я не хочу, чтобы у меня разрывалось сердце, слышишь!
Сейчас ночь. Я хочу сесть в чулан, забраться за мамино пальто. Обхватить свои коленки в еще не заживших ссадинах и тихо-тихо шептать:
- Это случилось не со мной… Это не меня не любят. В моей жизни все хорошо и нет тебя!
Я готова на все, что угодно. Я готова сойти сума, только зная, что там не будет воспоминаний о тебе.
Я устала от тебя! Хочется кричать: «Пошел прочь от меня! У меня больше ничего нет…Все взял ты…». Забавно, но тебя ведь и не было в моей жизни. И кто тогда мучал меня? Неужели это была я?
Нет, это же все было не со мной. Это не я бродила вокруг ночного театра, дожидаясь пока ты выйдешь из служебного входа, но, не дождавшись ,всегда уходила. Здравый смысл брал верх. Это не я приходила на спектакль за 2 часа раньше и ждала в холле. А вдруг ты будешь проходить мимо. Прочь…
Я маленькая снова сижу в своей комнате на полу и играю с тряпочной куклой, которую сшила мне бабушка. Куклу зовут Ми-ми, она балерина. Здесь я, наверное, была счастлива. Сюда я вернусь… Ах нет… Три дня назад здесь умерла бабушка, а еще неделю – дедушка. В доме все плачут. И мне сейчас страшно. Мой такс укусил меня за руку ,потому что попыталась обнять его. Течет кровь. Но я не могу беспокоить маму. Она сейчас плачет в другой комнате.
Мне 10. Мой день рождения. Я в розовом платье с рюшами и кучерявыми волосами. Жду гостей. Заранее знаю, что буду самой красивой. Сижу на балконе, облокотившись на перила и подставив щеки солнцу. Здесь счастье! Нет, потом будет звонок в дверь и я узнаю, что не придет моя первая любовь. Я испорчу день рождения всем. И себе. Потом порву свое платье и меня толкнет старший сосед, когда побегу в магазин. Ночью буду плакать. Потому что вспомню папу. Он не приехал на 9-й день рождения. А ведь у всех есть свой папа, который любит и защищает.
Мне 14. Я лежу в темноте на втором этаже нашего дома и любуюсь Луной. Здесь я уже совершенно другой человек. Теперь я улыбаюсь часто. И меня, вроде как, любят люди. Новые люди. Мы переехали из старой школы, где все любили издеваться надо мной. А тут меня вдруг приняли. Я даже втерлась в лучшую группу класса. Я дружу с замечательным человеком… Но. Ночью умрет моя собака. Я еще не знаю об этом и потому любуюсь луной. Он будет умирать долго. Скулить и прыгать на стены. У него случится разрыв сердца. Утром я буду сидеть на сухих листьях в роще и держать его тяжелое мертвое тело на руках.
-Ашам, проснись! – буду шептать я и плакать.
Взрослые будут молчать. Хотя мы с мамой не спали и проплакали всю ночь. Я отдам его дяде, он уложит его в ящик и пойму, что этой собаки больше никогда не будет. Нет, сюда я не вернусь никогда. Я не буду помнить об этом.
16 лет. Я иду ночью домой. Горит свет в моем окошке. Я несу маме фиалки. Когда я приду домой, то узнаю, что мама снова поругалась со своим мужем. Она будет злая и не захочет говорить со мной. Закричит на меня, скажет что-то обидное. Я лягу спать сразу. Выброшу фиалку. Буду думать о том, что, должно быть, он, когда уходил , был в гневе, так как все вещи сброшены с нижних полок и вывалены из шкафов. Должно быть, он сильно кричал. Я ненавижу его.
Все мне надоело искать момент в моем детстве, куда бы мне хотелось вернуться. Я не знаю своего детства. Это то, куда не хочется возвращаться. Это гиблое и пустынное место, где страдают люди.
- Это тоже было не со мной. С кем-то другим… И ты случился не со мной.
Я не могу больше любить тебя. Физически не могу. Я умираю. У меня все плохо. Хотя на улице весна! И чудесно поют вернувшиеся птицы… Я сегодня гладила веточку пихты и снова думала о тебе. Прошу, перестань терзать мой разум и мое сердце. Я хочу чтобы ты стал просто тобой. Одним из всех. Частью толпы. Я хочу жить без тебя.
Не подумай, что я обвиняю тебя. Во всем этом виновата одна я. Ты хороший. И это не два пустых слова, которые принес ветер. Хороших людей мало. И ты один из них. Могу поспорить, что ты один из самых хороших людей на свете. Но я не хочу знать тебя… больше.

Через 100 лет я умру. Написать я умру и поставить точку было как-то очень не честно. Поэтому пришлось приписать 100 лет. Я умру счастливой, знаю точно. Я умру любящей и любимой женщиной. Он будет плакать. Ему станет пусто без меня. Как будто у жизни отключили звук. И стало тихо.
Я умру, когда увижу, как выросли мои дети. Когда я передам их в руки любящих их людей. Тем ,кому я поверю. Я сразу узнаю, что это именно тот, кто нужен. По взгляд, по манерам. По температуре его ладони. Потому, как он будет смотреть на моего маленького выросшего ребенка.
Я умру, когда в шкафу у моих внуков, которых будет ровно в два раза больше, чем детей, будет много носочков, шапочек и прочих вещей разного размера, связанных мной. «Это связала мне бабушка», - будут с гордостью говорить они в песочнице. Потом в школе. И получая диплом. Они скажут эту фразу, когда впервые полюбят. Именно мой свитер они дадут промокшему под дождем возлюбленному.
Я умру спокойно. Улыбаясь. Ранним утром. Будет осень. В моей комнате будет много воздуха. Белая прозрачная штора будет бессовестно заигрывать с бродягой-ветром.
Я открою глаза и увижу, что на мне белый сарафан, который мне сшила мама. Я снова девочка, хотя помню все, что происходило. Вместо земли будут облака. На них дети будут прыгать на скакалке. «Оди-и-и-н, дв-а-а-а-а, три-и-и-и…», - будут отсчитывать они, задорно смеясь и почесывая локоть. Странно, ТАМ комары тоже кусаются. Дети чешут укусы, а потом ходят в зеленую крапинку. Ведь ТАМ зеленка тоже лучшее средство от расчесанного комариного укуса.
Я увижу Его. Бог улыбнется и протянет мне свою руку. Его ладонь очень большая. Приятно ощущать ее тяжесть на своей голове. Чувствовать, как она скользит по волосам. Так делала бабушка, когда была жива. И отчего-то становилось тепло. Сейчас тепло тоже.
«И что теперь?» - спросит он, улыбнувшись еще шире и выжидающе подняв бровь. Я накручу на палец кончик платья, поправлю бант цвета морской волны. Поднимусь на цыпочки, к его уху. Прикрою его ладошкой и прошепчу что-то. В конце буду жутко довольной.
- Я так и знал, - поправив белую прядь длинных волос, скажет он. – Я так и знал…
Назовет меня чудачкой и приобнимет по-отцовски.
Я закрою глаза. Мои ноздри будут усиленно поглощать воздух, пока я не почувствую нужный запах.
- Неужели свершилось? – подумаю я, боясь открыть глаза.
Пересилю себя. Открою один глаз. Я девушка. В черном платье и волосами, убранными наверх.
Захлопаю в ладоши от радости. Подойду к сцене. Проведу рукой по ее бархатной обшивке. Сердце застучит.
Теперь я буду душой театра. Охранять его. Беречь его творцов. Вечность…
Я буду просыпаться, как только луч солнца заблестит на старом паркете в фойе, бежать в зал. Осветители уже придут на предстоящую репетицию и я улыбнусь им так тепло, как смогу. Тот же любопытный луч проникнет к ним в комнатку. Они улыбнуться и почувствуют счастье.
Потом появятся актеры. Я обниму тех, кто думает, что ничегошеньки у них не получается, они услышат меня. Удивятся и почувствуют прилив сил.
Я пробегусь по всем этажам. Приглашу птиц в окошко костюмерной, принесу аромат цветов в швейный цех. Девушки, пришивая искусственные цветы к шляпам, почувствуют весну. Улыбнуться.
Я нарисую декорации своим дыханием вместе с художниками. Они останутся довольны, станут насвистывать любимую песенку… Я навещу и сапожников. Стучащий молоточек поведает им о том, что на улице все расцвело.
Я приду на премьеру. Я рассмотрю всех зрителей, я подскажу слова волнующимся, как никогда, актерам… Я останусь в театре ,когда уборщицы дометут зал и он погрузится в торжественную тьму. В нем еще будут звучать отголоски спектакля, я послушаю их снова… Заплачу. Рассмеюсь. Буду вглядываться в глаза актеров, смотрящих на меня с фотографий.
Я засну в его гримерной. А утром придет он.
Я открою глаза, потянусь и расплывусь в улыбке. Придет мой актер.
- Я знал, что ты выберешь театр, - скажет он, подхватив меня на руки.
Мы не будем греметь цепями и воровать краски, как кентервильское приведение. Мы будем счастливыми душами…

Что мне весна, вдали от вас…
Без синих волн любимых глаз.
Что эти песни? Что цветы?
Когда в моем сознаньи ты…

Ты… Весь далекий. Все же мой…
Ты, с непокрытою главой…
Ты столь уставший, чуть живой
Из театра прилетишь домой…

Что мне весна, когда есть ты?
Я снова с сердцем сироты
Пойду на паперть, взяв мечты…
Пойду в опасных грез сады.

Что мне весна, когда ты есть?
Нет, не природе льется песнь…
То песнь страданья, песнь любви
Открой окошко и лови!

Что мне деревья, листья что,
Когда ты взял мое манто…
Когда губами ищешь губ,
Когда ты ласков, страстно-груб…

Ты… Вся вселенная, мой мир…
Ты мой реальный. Ты эфир…
Ты тень ночная мокрых крыш…
Ты падкий эльф! Летучья мышь!

Что мне весна, когда ты ждешь…
Меня одну. И в свет, и в дождь…
Когда вдыхаешь запах мой
И от волненья чуть живой…

Мой друг, скажи: что мне весна?
Когда сгибается сосна
И хочет лаской всех ветвей
Коснуться ветерка бровей!

Все это лишь туман, лишь мгла…
Тебя нашла и сберегла.
Что мне весна, ответь, мой друг!
Любил ли ты? Любил ли вдруг?

Что мне весна, вдали от вас…
Без синих волн любимых глаз.
Что эти песни? Что цветы?
Одно лишь есть. И это ты…

Любовь, как случайная смерть…
Ты забыл меня, и я умерла сегодня. Больше нет части меня. Той части, которая, возможно, могла бы кому-то помочь выжить, у кого-то бы вызвала добрую улыбку. Почему ты бежишь от меня? Бежишь ли? Бред… За этот ад, за этот бред, пошли мне сад, на старость лет…Не нужно мне сада. Лучше бред, но о тебе. Чем тихое счастье глухого и слепого сердца, в котором нет тебя. Только седое спокойствие в белых махровых тапках, которое врем улыбается и ходит на цыпочках.
Я не верю, что это конец. Я эгоистка, да? Прости… Но мне так чертовски не хватает тебя. Просто одного взгляда, и уже хорошо.
Я боюсь…Боюсь, что когда ты снова выйдешь на сцену и снова увидишь меня в первом ряду, уголок твоих губ опуститься вниз. Я боюсь стать гирей, которая изогнет твою улыбку в другую сторону…
Я чувствую ,что тебе просто сложно сейчас. Это все не из-за меня… Но, милый, почему бы просто не позвонить мне? Будем злиться или плакать вместе. Я могу излечить раны. Как бы я хотела взять твою боль себе, твое сердце и так уже волочится по земле. Оно же должно летать, понимаешь! Летать…
Я уже почти высохла без тебя… Мышьяк в сердце действует, с каждым днем сердца все меньше и меньше. Я уже почти перестала верить. Сегодня сидела одна на холодной лавочке и ничего не хотела. Говорила себе: «Дыши, дыши, слышишь! Сейчас же!»… Заставляла себя жить…
Если бы ты очутился рядом, ты бы испугался, спросил что со мной и почему я здесь одна.
- Я сейчас судорожно ищу повод для того, чтобы жить…
Но ты бы не пришел. Ты ведь и сам не веришь в слово «вдруг». Я помню это…
Я слишком многое себе позволила. Слишком многое обдумала. Мне нельзя было мечтать. Сумасбродка!
Я думаю каждый день и каждый час. Только о тебе, мне уже надоедает это, так как становится невыносимо больно. Скоро я очерствею и привыкну к боли, к мыслям о реальности.
Ты не мой… Ты, такой родной, совершенный…Какое страшное слово, совершенный! Но ты таков для меня. Удивительно! И такой не мой…
Просто позвони и скажи что-нибудь… А прилечу в любую часть света, я согрею твое сердце. Какая степень обморожения?...Мы ведь еще можем успеть. Я знаю. Мы…как странно дурманит слово мы… Это сладостное мы и отравляет меня, так как оно – лишь иллюзия.Сколько еще я протяну, не чувствуя тебя... Я не могу знать. Задумался ли ты хоть на секунду? Вспомнил ли?